DeLorean Ride

Объявление


Cheshire CatLornaRaphaelStevenCarrieClarke


эпизоды ○ 18+

С началом лета, дорогие гости и игроки DeLorean Ride! Надеемся, что учащихся не сильно придавила сессия, желаем успехов, а также ждём вас назад! Всем новичкам вдохновения.


FAQПРАВИЛАЗАНЯТЫЕ РОЛИТОЧКИ ФАНДОМОВГОСТЕВАЯНУЖНЫЕ MUST HAVE!ХОЧУ К ВАМШАБЛОН АНКЕТ

activists of week




В конце концов, он отлично помнил всех своих жертв. Всех, до единой. И ту миловидную женщину на переднем пассажирском сидении он помнил очень хорошо. Её испуганный, ничего не понимающий взгляд. ►►►



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DeLorean Ride » «В» значит вдохновение » Выход есть, но я не знаю, где мне выйти


Выход есть, но я не знаю, где мне выйти

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Выход есть, но я не знаю, где мне выйти.
•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

http://sg.uploads.ru/926Gi.gifhttp://sh.uploads.ru/Z1ANK.gif

В САЛОНЕ DELOREAN
Wanda Maximoff, Lorna Dane

ДОРОГИ? НАМ НЕ НУЖНЫ ДОРОГИ!
15. 03. 2016. Кафе "Mudspot", New York

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

Это должна была быть обычная прогулка по парку, посиделки в кафе и вечер проведенный за просмотром любимых фильмов. Лорне так хотелось показать Ванде что они могут провести время вместе без вечных погонь и риска для жизни. Хотелось, что бы хотя бы на один день, они стали просто сестрами. Не думать ни о чем, побыть наедине с той, о ком она мечтала всё детство, со своей старшей сестрой.
Однако не может быть все так прекрасно, иначе нас бы здесь не было. Запоминайте, никаких радуг и единорогов – если мы говорим о двух девушках с весьма нестабильными силами. Девушках, с неуравновешенными характерами. Тех кого легко сбить с истинного пути, выбить из колеи.
Да и встреча отца со старшей дочерью, не добавила и толики спокойствия, второй.

0

2

Ванда, ты должна меня слушать, – Ванда точно знает, что Эрик снова ударяет по больному, что это слушать, значит подчиняться. Становиться его пешкой, чтобы никто не лез к их семье. Отец любит давить на болезненные ниточки, говорить, что они похожи. Её тоже держит гнев напополам с безумием. Магнето улыбается или не улыбается, когда говорит с ней, но сквозь речь идет яркая волна усмешки. Будто ему сильнее нужно показать, какого это, когда весь мир бьет тебя, мучает, чтобы вызвать эти самые силы. Каждый раз отец проносится по самым слабым её сторонам. Напоминает обо всём. Сильнее, больнее, до внутренней злобы. Максимова очень часто не видит в Эрике какую-то семью. Иногда ей хочется, чтобы его не было, чтобы он не мучил их, всех и каждого из-за того, что его дети совсем другие. Из-за того, что они стараются помочь миру. Ванда умеет разрушать, Ванда умеет создавать, только Магнето всегда любил разрушения, ради собственного блага. Ради призрачного будущего всех мутантов. А у неё от этого будущего голова не в порядке. Каждый раз раскалывается, каждый раз приходит ощущение, что её ударяют молоточком с завидной силой. Сильнее проходятся по нервам. Всем кажется, что Пьетро похож на него больше – внешностью, характером. Это не всегда так. Лорна тоже поломана, как и Ванда, в этом они похожи на него. Максимова знает об этом, когда они говорят с Эриком. Тот не смотрит в глаза. Тот не хочет видеть в ней этот взгляд – как когда-то у него – со всей этой болью и желанием защитить саму себя от демонов внутри. Магнето редко дает им шанс побыть собой, почувствовать жизнь без собственного контроля. Будто через боль каждый из них познает себя. Ломается настолько, насколько ему нужно. Алую Ведьму и без того убивают собственные демоны внутри. Демонов недостаточно, нужно ломать еще сильнее, чтобы ей стало невыносимо. Чтобы всё это – самое худшее – вырвалось на свободу с тихим шелестом магии на руках. Почему-то в такие моменты что-то перестает казаться неправильным. Многое стирается – на какую-то секунду стирается и отец. Весь его образ ломается. Ванда старается не думать. Нужно сделать усилие, чтобы угомонить саму себя. А глаза её всё еще пылают алым. До тех пор, пока Эрик не уходит. Она остывает ненадолго, старается прийти в себя, но что-то внутри тормошит и мучает. И нет, эти чувства не так легко успокоить, когда тебе вбивают в голову, когда тебя медленно убивают своими желаниями. Ведьма всё чувствует, переносит на себя. Она не может залезть в голову, но чувствует чужие эмоции изнутри. Чувствует на собственном разуме, подменяя свои эмоции. Это больно. Иногда терпимо, но не тогда, когда отец просит от тебя слишком многого. Напоминает, что каждый из вас – его кровь. Пьетро и Лорна – как главный толчок, что рушит всё внутри. Единственные кому можно рассказать что-то большее, чем другим. Единственные, кому хочется рассказать всю правду. Рассказать что-то, потому что вы уже семья. Каждый получил свою часть несчастья. Это не всегда видно, особенно когда мир окрашивается алым, как у Ванды.
Она обещала сестре, что они встретятся, что они встретятся, как обычные люди. Без каких-либо способностей. Каждому из них хотелось вернуться на много лет назад, чтобы было время. Их познакомили совсем недавно – буквально бросили к правде каждого из них. Это было странно. Когда твои родители перестают быть твоими родителями, когда тебе приходится понимать, что вот они – два человека, за которых ты готова многое отдать. И неважно, что вы почти не знакомы с младшей сестрой. Не важно, что у неё другая мать, что у неё была чуточку другая судьба. Это никуда уже не денется, только настоящее, оно уже общее, связанное с каждым из вас. И ты почти веришь, что Эрик не будет на этом играть, только он играет, болезненно напоминает о том, что вы потеряли слишком много времени без друг друга. Двадцать лет в неведении, если не больше. Потому что никто не был уверен, потому что Магнето не нужно было это всё. Не нужна была семья, в отличие от вас троих. Может быть, стоило привыкнуть к тому, что вы уже давно были другими. Выросли, изменились. А семья всё еще осталась семьей, странной, непривычной.
Лорна, прости, что опоздала, – она всё еще боится называть Полярис сестрой, всё еще боится, что та не захочет с ними родства. Кто захочет быть роднёй тем, кто убивал, разрушал, мучил. Мало найдется таких людей, даже мутантов. Ванда не улыбается, оставаясь в задумчивости, пусть в ней и нет ничего холодного. Она только боится, боится сверхмеры из-за разговора с Эриком. Это неприятный разговор, когда отец давит, почти сжимает твоё горло. Не физически, морально. Ты не можешь отказать ему, ты не можешь перечить ему. С Магнето очень сложно и мысли о нём не отпускают даже тогда, когда нужно их отбросить. Вбить себе, что ты – обычная, Ванде не удается. Максимова смотрит на Лорну, слабо улыбаясь. Голову еще не накрывает, мир еще не меняется под её контролем. Мысли еще не сходят с катушек, Алая Ведьма старается угомонить саму себя, отбросить лишнее. Потому что, сейчас главное – это младшая сестра, она пытается сама думать только об этом.
Какими были твои родители, что воспитали тебя? – у каждых из них были те люди, что играли в жизни более важную вещь. Обычные люди, которые оберегали, защищали, хранили не своих детей от настоящей правды. Ванде кажется, что этот разговор может дать толчок, дать какую-то возможность найти нечто общее. Она всё еще боится, потому что меньше умеет ладить, меньше может улыбаться, меньше может общаться. Всегда в ней играет какая-то скупость. Страх перекрывает очень многое. Лорна больше похожа на Пьетро, чем кажется, оба более сильные духом, более привычные к тому, чтобы общаться со всем миром. Это заставляло внутреннее радоваться, понимать, что в отличие от тебя, эти двое больше поладят, что им будет проще. А вот проблемы Ванды больше в голове. В этой игре с разумом – сильнее надавишь, она сметет контроль до основания.
Расскажи о себе, Лорна, я просто хочу всё знать. Я бы хотела, чтобы мы встретились с тобой раньше, но нам не так повезло, – и это очень больно осознавать, что ты ничего не знаешь о родной сестре. Не важно, что у вас разные матери. Это всё мелочи прошлого. Есть настоящее, в котором вы сидите, как сестры в небольшом кафе. Только ведьму что-то тревожит – разговор с отцом играет ей совсем не на руку. Его желание боли преобладает в ней, становится остальным, а еще Ванда слышит чужие голоса – потоки мыслей, эмоции. Нужно сосредоточиться, восстановить части собственного разума. Но не выходит. Не сегодня, не сейчас, когда всё копится огромным комом, заряженным болезненным электричеством, проходящим по коже.
Наш отец сегодня говорил со мной, сразу перед нашей встречей, – Максимова готова ударить сама себя от этих слов, от той самой правды, которой ей нужно поделиться. Ей нельзя скрывать, она не хочет скрывать. Она путается в собственной голове, переставая ощущать правильные мысли. Один сплошной комок собственных нервов, алых вспышек и чего-то еще, что она не может понять.
Прости, что не сказала сразу, – Ванда не знает, как лучше рассказать самой о слишком многом. Ведьма старается доверять, старается показать, что медленно раскрывает свой мир. Но у этого мира есть и другая сторона – самая худшая из всех, и Эрик будит эту сторону лучше всех.

+1

3

Неуверенный шаг, еще один. Затем ты уже перестаешь держатся за опору, и ступаешь более уверенно, но всё равно ноги подкашиваются в самый неподходящий момент. И самое главное, на этом этапе, что бы заботливые руки подхватили тебя, до того как ты поймешь насколько этот мир жесток. У Лорны Дэйн были такие руки, всегда. Эти попытки сберечь, как бы говорили, ты еще успеешь заработать множество шрамов, поверь, жизнь будет стараться. И ты своим: – "нет, спасибо, справлюсь сам", только подставляешь ей щеку для очередного удара, не торопись поймать всех шишек. Помни, каждый следующий удар больнее предыдущего. Глупцы, мы просто чертовы глупцы. Вместо того что бы учится на чужих ошибках, лезем в самое пекло.
Чувства которые испытываешь, осознавая что ты не родная дочка своих родителей, разрушают тебя. Это пронзает словно тысячи игл, они крошечные, и от них не приходит той самой боли которую ожидаешь. Они просто есть где то в тебе, ты о них даже знаешь, но когда эти иглы взрываются ты с трудом можешь дышать. Это не та боль, что давит и душит, она просто заставляет что-то внутри потихонечку ломаться. Не резко вырывает из под ног опору, медленно вытаскивает, даёт надежду что ты все таки удержишься.
И вот тогда – хочется разорвать реальность вокруг, все и всех, что бы они поняли кого это – без воздуха. Но ты сдерживаешься, сдерживаешься так сильно как никогда до этого. А все потому что уже не раз давала волю эмоциям, а потом жалела когда страдали невинные.
Ты необычная, только у тебя на следующий день все уже приходит в норму, ту твою неадекватную норму. Ты обнимаешь мать, отца; они семья, настоящая, та что удерживала от глупых поступков; люди которые каждый раз терпели грубости, хотя они то всегда знали, что в тебе нет их крови. И хочется понять, как можно настолько сильно, как любили они, любить существо подобное Лорне. Да, она ругает себя снова и снова, мол не достойна такого отношения. Она убийца, она не человек – мутант. Они же люди, любимые люди, самые дорогие кто есть у неё. 
Ею овладевает желание закрыться. Лорна делает все для того что бы Дэйны думали будто бы это они ужасные родители, только бы не держали больше рядом, только бы отпустили из сердца. Не понимает еще, что такое не вытолкнет из сердца, а только разобьет его.
Лори всегда верила в людей, в их чистоту и непорочность. Её оберегали, словно божий агнец, её любили так сильно, как порою не любят собственных детей некоторые родители; в мире вообще слишком мало девочек-подростков настолько нежных, какой была Лорна. Но потом в её жизнь, как бушующий ураган, ворвалась правда. Все тайны происхождения её силы, все тайны дружной семьи были раскрыты. Люцифер как раз закончил раздачу, дело за малым, сыграть судьбой Лорны, со своим отцом. А кто победит, будет известно только после...после чего? После того как свет в глазах померкнет, после того как сердце стукнет о ребра последний раз, а легкие перестанут перекачивать воздух навсегда? Возможно. Обидно, что сам ты в этот момент уже проиграл.
Полярис стала отдалятся от родителей уже давно, учеба в Чикаго, постоянные переезды, экзамены попытки найти для себя место. Теперь же родители стали её счастливым прошлым, там где сахарная вата по вечерам каждой субботы, где просмотры комедий в обнимку с мамой, где поездки на охоту с отцом. Все где-то там, позади. Она отчаянно отказывается брать с собой эти красочные воспоминания, боясь их испачкать черным будущем. Черный – цвет пустоты, и день изо дня она всё глубже погружалась в эту тьму, с того самого часа, когда узнала, кто её биологический отец. Лучшая защита – это нападение.
Тот, кто топил её жизнь еще не присутствуя в ней настолько явно. Тот, с кем её всегда сравнивали. Тот, до кого ей очень далеко, казалось... а на самом деле настолько близко, что иногда от этого факта тошнит. От одной мысли.
Недавно эта чернота расступилась, когда появились они – Ванда и Пьетро. Счастье снова накрывшее девшку мягким, теплым одеялом. Неужели и в море отчаяния, есть что-то, что удерживает на плаву?
Лорна открывает настежь окно своей квартиры в Нью-Йорке и в комнату тут же врывается прохладный запах весны. Сегодня. Еще несколько часов. И она увидит Ванду. Не для передачи какой-либо информации, не по заданию, узнать что-то о Алой Ведьме. Лишь для того что бы побыть её сестрой, маленькой, глупенькой, отчаянно пытающейся стать для неё родной.
У Лорны нет ощущений, что они не виделись всю жизнь. Она верит, что каждый засыпая видел друг-друга во сне, вот только на утро забывал эти прекрасные сны.
Она собирается на эту встречу, будто бы ей предстоит увидеть чудо. Да что там, Ванда и есть чудо для Лорны. Старшая сестра, о которой девушка мечтала с самого раннего возраста. Ах, как жаль упущенного времени. Ванда могла бы научить её чему-то, чем хотела поделится. Вот только было не с кем. Как и мисс Дэйн. Эта фамилия. Лорне кажется что она украла её, что она ей не принадлежит. Её настоящая фамилия – её бремя. И не смотря на то, что Дэйны сделают всё, что бы Лорна была в порядке, всё что бы ни в чем не нуждалась и не забывала кто её настоящая семья; она Лорна Леншерр
Легко сбегая по ступенькам, будто порхая девушка минует несколько километров, и только потом понимает, что забыла взять с собой дневник, где была фотография её родителей. Она успокаивает себя, что это возможно к лучшему. Не стоит Ванде вообще ничего рассказывать о себе, это может причинить боль. Ведь я её совсем не знаю. Прямо перед дверью в кафе, Лори останавливается. А что если Ванда вообще не хочет знать её, что если согласилась только из жалости, снисходительности? В груди что-то болезненно кольнуло, когда Лорна все таки решилась на этот последний шаг внутрь помещения. Однако напряжение тут же спало, когда та взглядом обвела каждый уголок кафе. Я первая. Девушка всегда старалась прийти вовремя на любую встречу. А на эту, особенно, поэтому сегодня пришла чуть ли не на пол часа раньше назначенного времени. Что ж, будет время о чем подумать. Очень зря подобные мысли проникали в её голову, в данном, конкретном случае, это время было губительным, для любящей себя накручивать Лорны.
Ванда опаздывала и с каждой минутой её опоздания облегчение, которое пришло вначале, начинало перерастать в панику. Что если она не придет? Что если я ей совсем не нравлюсь?
Порываясь сбежать, Дэйн не замечает как порог Мудспот, переступает её сестра. Разглядывающая свои пальцы, она вздрагивает, когда слышит где-то сверху голос Ванды.
-Я. Привет – с неким благоговением щебечет девушка. – не извиняйся, – она дарит сестре милейшую улыбку и чуть приподнимается с места. Хотя на самом деле ей хочется сорваться, и срочно обнять девушку, которая поспешно присаживается за её столик. Они в самом углу кафе, там где никто не должен обратить на них внимания, хотя конечно всё это враньё; людям очень трудно не замечать тех, кто отличается от них, цветом кожи, волос, генетическим кодом. Лори, хочет подняться с места и прокричать что бы все немедленно перестали смотреть на них. Ну разве это поможет, глупая.
Они с сестрой кажется на одной волне, им не доставляет неудобств заминка. Всё таки, это первая встреча сестёр. Нет, не Ванды и Лорны, а именно сестёр. А потом она внезапно наносит удар в сердце. Не нарочно. Родители. Разум Лорны тут же начинает прокручивать воспоминания. Самые, к счастью, приятные в её жизни.
Когда брюнетка снова начинает говорить, Лори понимает, что паузу явно затянула.
-Не повезло – она снова замолкает на некоторое время пытаясь собрать тот вихрь эмоций захлестывающих её. – они клёвые, мама с папой. – внезапно заговаривает улыбаясь – Не смотря на то, что папа владеет крупной корпорацией, он всегда находил для меня время. – Полярис пожимает плечами – А мама – повар, правда, вне дома она уже давно не готовит, у неё свой ресторан. – Ни на секунду Лорну не покидает чувство, что не стоит вообще затрагивать эту болезненную тему, но она говорит. Выпалила всё как на духу. Ванда ведь спросила. А теперь Лорне страшно, так страшно ожидать её реакции на слова, что приходится смотреть чуть выше, не в глаза. И продолжать, главное не замолкать.  – Ну тут уж папа настоял, – снова улыбается Лорна, но затем улыбка эта быстро покидает её лицо. – Наверное не это стоит говорить при первой встрече, но у меня не было возможности ни с кем поделится....– девушка тяжело вздыхает, давая себе возможность в последний раз обдумать слова которые она собирается вывалить на сестру. – Когда я узнала, что не родная для них, что-то во мне надломилось. Ну знаешь... – В её голосе, звучала надежда, что сестра и правда знает, но едва ли. Лорна с трудом, но чувствовала что-то такое от сестры, что помогало ей быть уверенной в том что Ванда отличается от среднестатистического мутанта. Её, вряд ли когда-то трогали такие мелочи, эта детская глупость. Лори не хочется давить, спрашивать, но ей хочется поддержать, и узнать Ванду поближе, поэтому и она решается задать вопрос, так как умеет, не напрямую; скорее стиль: "выбирай тему сам".
-Ты смотри, когда я не в себе, то очень люблю поговорить. А я ведь хочу, что бы и ты рассказала мне о себе, между прочим. – она снова и снова искренне улыбается, наконец заглядывая сестре в глаза, именно в тот момент когда Ванда начинает говорить. Вот только говорит сестра не о своей жизни, какой бы та не была, она говорит о их отце. Родном отце. В этот самый миг туго натянутые нервы Лорны не выдерживают и она начинает озираться.
-Он здесь? Ванда, скажи мне? Я хочу что бы ты знала, что я испытываю к нему. – она наклоняется ближе к сестре, и начинает быстро шептать. – Я боюсь, боюсь его так сильно как кролик боится превратится из любимца семьи в обед. И не хочу его видеть, точно так же как и он не хотел видеть нас все эти годы. Прошу тебя, скажи что он остался где-то там у себя. Скажи что ты не говорила о нашей встрече.  – девушка мутант, убрав руки под стол начинает безжалостно впиваться ногтями в ладони, пытаясь успокоить внезапно накинувшуюся на неё дрожь. Я только что сравнила себя с ним?

+1

4

Чужое сумасшествие убивает Ванду изнутри, не даёт ей выйти из этого болезненного состояния. Для неё в такие моменты весь мир рушится, осыпаясь алым пламенем. Алым пламенем, которое окутывает всё, что ей дорого. Вытесняет что-то другое. И для Алой Ведьмы ничего не остается, кроме как увидеть собственное сумасшествие за пеленой эмоций. «Это ты сама», – смехом раздается в голове мысль. Ванда всегда в такие моменты теребит свои громоздкие кольца, стараясь отвлечься. Кажется, Лорну тоже что-то тревожит. Еще бы, если Пьетро повезло не забрать её безумство, то Полярис, Полярис всё больше походила на неё саму. У неё не было брата, который оберегал, но у неё были родители. Счастливое детство, омраченное тем фактом, что каждый из них – мутант, каждый из них не может контролировать свои силы, потому что они слишком велики. Эта сила всегда затмевает всё. Вокруг всё стирается, ты словно слепнешь, видишь только яркие куски пламени, видишь только свой цвет. Если у Ванды это была непослушная магия, то с Лорной было даже интереснее – возможности отца, которые не всегда приходили в контроль.
Будь это всё рисунком, на холсте был бы торнадо, наполненный чем-то ужасающим, сметающим всё на своём пути. Или цунами, пугающее, завораживающее, двигающееся даже в недвижимом состоянии. Кажется, им и не нужно двигаться, чтобы устроить безграничное разрушение. Нужно думать, нужно направить силу, нужно направить эмоции. Ими тоже движет боль, желание её не чувствовать, желание быть кем-то другим, более живым, ощущать что-то менее болезненное, чем тот факт, что всё, что ты делаешь – это рушишь своё и чужое счастье, даже не думая. Потому что ты не можешь остановиться, тебя душит изнутри, у тебя голова тяжелая от всего этого. И ты не знаешь как это всё остановить, ты не знаешь, где найти выход. Ты бежишь куда-то в своем разуме, ты сбегаешь куда-то, а потом задыхаешься, до слез, до криков, заворачиваешься в кошмары реальности, которые всегда слишком рядом, слишком сильно сжимают тебе сердце, слишком сильно впечатываются в разум. Кажется, у вас в семье это общая черта – выпустив энергию, вы потом не знаете куда деться от боли, кому её передать, как спрятаться от неё. Это можно увидеть даже по глазам младшей сестры. Вы боитесь, все боитесь сорваться, стать тем монстром, который живет внутри.
Если бы магия не нашла Ванду, то они с Лорной были бы почти одинаковыми. Только судьба распорядилась иначе, будто еще сильнее хотела разделить каждого из них. Каждому свою способность. Особенность, по которой будут судить каждый день по капле. Объединяет. Это всё объединяет, не давая выбраться из общей пучины, хотя вам и нужно выбираться, забывать, что значит быть отголоском чужой силы, чужого сумасшествия. Вы уже, все трое – не дети, которые не знают, что делать, пусть вам всем и не хватило детства. Не хватило, чтобы те люди, которых вы называли родителями были рядом. Алой Ведьме всегда кажется, что если бы их силы с братом появились раньше, очень многое могло бы помочь им всем спастись. Родители всегда оставались родителями. И кровь здесь была не важна. Самое главное было в том, что их любили, в том самом беззаботном прошлом. Оберегали, оставляли после себя огромное множество воспоминаний. Маленькие кусочки счастья, в которые всегда хотелось вернуться. Вернуться туда, где никогда не было огня, не было желания показать, что ты другой. Даже в голове Барона, Максимова изредка видела, как тот думает о собственном сыне, иногда, совсем мало, за всем этим безумством, состоящим из мыслей об улучшении способностей близнецов. Эти мысли напоминали Ванде о чем-то светлом, ярком, как разговоры сестры сейчас. Кажется, Ведьма даже недолго улыбалась, пока Полярис говорила.
То, что мы жили в разных семьях – это не самое важное, Лорна. Главное, что сейчас мы нашли друг друга. Не бойся рассказывать. Я знаю, с нами обоими сложно. Мы всегда жили вместе. Но не думай, что я не хочу слушать это всё. Я стараюсь понять тебя, как и ты стараешься понять меня, мои странности, – Максимова после всех этих слов тормошит волосы, понимая слова младшей сестры. Надломы, уничтожение – всё это всегда рядом в их семье. Распространяется между ними, как какая-то болезнь. От этого не сбежать, не исправить, с этим можно только жить, перебиваясь этим самым понимаем, что многое рушится.
Наши родители знали, что мы – чужие. Но мы не знали, думали, что так не может быть, я стараюсь вспоминать о них не часто, прокручивать счастливые моменты, когда всё казалось беззаботным. Ты не должна этого бояться, лучше помнить об этом, – Ванда чему-то всегда учится у Пьетро, у других людей вокруг. Пару раз с ней очень долго говорит Клинт, терпеливо ждет, когда она ответит, расскажет многое. Бартон чем-то напоминает заботливого папашу, который прикроет спину, если что. Он первый, кто говорит не бояться, первый, кто не является семьей, но вкладывает в неё собственное терпение. Ведьма до сих пор доверяет ему, помогает, когда нужно. После всего происходящего, между ними ничего не оборвалось. Также ей хотелось, чтобы было с Лорной.
– Он остался у себя. Ему нужна была только я. Моя помощь в одном дельце на благо мутантов, – мысли сестры сбивают её с толку. Роем охватывают её голову, болезненно жалят. Эрик-Эрик-Эрик. Родной отец, как самый главный ночной кошмар, от которого у них всех появляется тот самый страх, что давно стал частью их жизни. "А что мы можем сделать с этим?" – как самый болезненный вопрос. При всех возможностях, кровь нельзя разорвать, не порушив собственные жизни. Плата за магию, что может устроить множество событий вслед за другими, только Ванда не всесильна. И у неё тоже есть слабости – Пьетро и Лорна, как две самые важные слабости. Отец тоже относился к ним, но важнее были брат с сестрой. Единственные, с кем можно было поделиться схожей судьбой. Им уже не восстановить осколки воспоминаний, что стали пылью, но можно найти новые.
Ты боишься. Я могу показать тебе, почему не стоит, Лорна, – у Ведьмы глаза вспыхивают алым, хотя Максимова кажется спокойной. Ничего не в порядке, с ней никогда не бывает спокойно, к ней редко возвращается спокойствие. Недолгая беседа, давление на сознание. И её уже не хватает, чтобы различить реальность от собственных мыслей. Алый цвет, как источник опасности, как сигнал, что её внутренний мир пошатнулся. Они говорят о добром, говорят о родителях, у которых мир из-за них разрушился, как и они сами. В один миг, из-за одной маленькой детали, из-за недостатка силы у детей, чтобы понять, чтобы помочь. Всё рушится, горит, исчезает.
Исчезает, именно в тот момент, когда Ванда чуть выпускает магию, почти неосязаемой волной за собственной спиной. Если люди смотрят, то пусть смотрят, они довольно часто решали за неё судьбу. Они тоже боятся этой неизведанной силы. Не понимают, что значит ощущать её каждый день, сдерживать её, играться с ней, как с какой-то игрушкой. Отец знает, как использовать слова, чтобы разжечь злобу дочери, потому что ей нужно выпускать это всё, потому что следом идет безграничное сумасшествие.
– Ты готова поверить мне, Лорна? – ей нужна сестра, её понимание этого безумия – Ведьма хочет, чтобы Полярис поняла как шатка реальность, внутри и снаружи – хаос управляет слишком многим, чтобы его избежать, особенно, когда он живет внутри, завлекая в свой мир остальных.

+1


Вы здесь » DeLorean Ride » «В» значит вдохновение » Выход есть, но я не знаю, где мне выйти


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC