DeLorean Ride

Объявление


Cheshire CatLornaRaphaelStevenCarrieClarke


эпизоды ○ 18+

С началом лета, дорогие гости и игроки DeLorean Ride! Надеемся, что учащихся не сильно придавила сессия, желаем успехов, а также ждём вас назад! Всем новичкам вдохновения.


FAQПРАВИЛАЗАНЯТЫЕ РОЛИТОЧКИ ФАНДОМОВГОСТЕВАЯНУЖНЫЕ MUST HAVE!ХОЧУ К ВАМШАБЛОН АНКЕТ

activists of week




В конце концов, он отлично помнил всех своих жертв. Всех, до единой. И ту миловидную женщину на переднем пассажирском сидении он помнил очень хорошо. Её испуганный, ничего не понимающий взгляд. ►►►



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DeLorean Ride » «В» значит вдохновение » μεταμόρφωσις


μεταμόρφωσις

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

μεταμόρφωσις
Am I going crazy? I don't know
•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

http://funkyimg.com/i/29GnS.gif http://funkyimg.com/i/29GnV.gif
http://funkyimg.com/i/29Go1.gif http://funkyimg.com/i/29Go2.gif

В САЛОНЕ DELOREAN
УЧАСТНИКИ ЭПИЗОДА

ДОРОГИ? НАМ НЕ НУЖНЫ ДОРОГИ!
ГДЕ? КОГДА?

Odie, Garfield

дом Гарфилда и Оди, 25.06.15

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

О том как опасно есть чужую еду, засыпать не в своём доме и ещё о многом другом.

+1

2

если б знали пёс с котом, как бывает вредно
объедаться перед сном в доме у соседа…

Утро началось с удушья. И не было в этом приятной тяжелой сытости, мурчащего кота на груди или слишком тесных объятий. Не было ничего томительно-предрассветного, не хотелось перевернуться на другой бок и подремать ещё час, два, а то и вовсе до вечера. Только ритмично стучащее в висках осознание – с этим нужно что-то делать. Немедленно. Иначе сон рискует стать вечным. Конечно, Джон должен был ожидать чего угодно, оставляя свой дом в распоряжение Гарфилда и Одди, даже вернуться в руины. Но вот обнаружить своего пса задушенным он точно будет морально не готов.

Протестующий всхрип наждаком прошелся по горлу. Одди хороший пёсик! Одди такого финала не допустит! Но перед широко распахнувшимися глазами не оказалось никого и ничего, кроме скачущих цветных пятен расплывающегося мира. Некому было ответно вцепиться в горло, некого молить о спасении. И пока ошарашенное сознание искало в памяти кость, вставшую поперек горла, руки знали свое дело, шаря трясущимися пальцами по шее. «Пальцами?» – застучало в голове, когда Одди удалось нащупать ремешок ошейника, впившийся в кожу. «В кожу?», впрочем, с этим можно разобраться позже, а сейчас самое время яростно тянуть и дергать застежку, сражаясь за жизнь, какой бы странной она сейчас не казалась.

Ценой четырех ногтей («Ногтей?») враг был повержен. Воздух стремительно хлынул в легкие (вдруг ставшие непомерно большими), успокаивая сердцебиение и возвращая четкость зрения. Как было бы замечательно, если бы он не забыл вернуть всё на свои места и самые светлые цветные пятна не превращались бы теперь в руки – одна сжимает ошейник, другая вцепилась пальцами в колено. «Кстати о пальцах!».
Гарфилд? Га-а-арфилд?.. – но рыжий знаток ответов на любые глупые вопросы не спешил являться на скулящий зов. Похоже, сегодня Одди придется сражаться со всеми неприятностями один на один. И, как бы страшно не было отводить взгляд от предателя-ошейника (вдруг опять набросится, чтобы завершить начатое), «правда дороже». В конце концов, было в этом доме еще одно существо, всегда готовое своим молчаливым присутствием поддержать в трудную минуту.

Привычный мир вокруг, в противовес легким, стал вдруг ощутимо меньше, когда Одди удалось осторожно подняться на ноги, убеждаясь в своем праве управлять этими странными бледными конечностями с острыми коленками. Зато рой мыслей разрастался с каждым шагом – «Что произошло? Где Гарфилд? И кто я теперь? Я – это точно я? А может, я всё еще сплю? Тогда почему шею так жжет? А что ес…» – стоило Одди добраться до зеркала, в голове воцарилась мертвая тишина. И хотя рыбы, выброшенные на берег, так же жадно и молчаливо хватают ртом воздух, тело двойника в отражении явно было человеческим – по всем признакам больше похожим на Лиз, чем на Джона. Да, если победа была лишь обманом предсмертной агонии, хозяев ждет очень большой сюрприз.

Двойник неуверенно улыбнулся – видимо, тоже представил лица зазеркальных Джона и Лиз, когда они вернутся домой и увидят незнакомую женщину в своей гостиной. Мертвую, голую, в ошейнике... Впрочем, фантазии в сторону, у призраков едва ли так болит спина после сна на полу. Потянувшись всем телом, Одди подмигнула двойнику и несколько раз повернулась вокруг своей оси. Отражение ответило тем же, и так же неуловимо погрустнело, заметив, что хвоста у них действительно больше нет. Приятно, когда есть кто-то, симметрично разделяющий с тобой все невзгоды… Жаль, что для мозгового штурма двойник был абсолютно непригоден.
И как же так вышло? Мы точно-преточно не спим? – вздохнула Одди, осторожно касаясь красного следа на шее, – Опять перебиваешь! Перестань. Знаешь же – я тебя не слышу. И не понимаю. Такая уж у нас судьба, Одди-2, – и было в этом нечто будоражаще-жуткое. Не то, чтобы Одди не было интересно хоть раз побыть человеком, но едва ли реакция хозяев сильно изменится, если женщина в их гостиной будет живой, – И что мы сделаем? Мам-пап, привет, это я – ваш Одди. Поиграем в мяч? А они, как всегда, ничегошеньки не услышат и вызовут полицию. Здравствуйте, офицер, меня зовут Одди! – лучезарная улыбка двойника, протянувшего руку для знакомства, вдруг как-то поплыла, исказилась гримасой истерики… и она даже не заметила, как сама осела на пол, наполняя комнату смехом пополам с всхлипами. Только почувствовав на щеках что-то горячее, Одди смогла сделать пару глубоких вдохов и прислониться лбом к холодной поверхности зеркала.

Да, одни мы точно не справимся, – после долгого молчания пробормотала она, не поднимая глаз. – Ты ведь тоже не можешь найти Гарфилда? Он бы точно что-нибудь придумал, – и от одной только мысли, что друг мог бросить ее наедине с этим новым телом и злодейским ошейником, по телу пробежал холодок. «Нет, Гарфилд бы так не поступил!», а холод – это всё от зеркала. Да, определенно. Хоть она и не стала рыбой, но даже в человеческом теле с каждой минутой становилось все более неуютно. Как-то голо и холодно.
Он обязательно появится! – решительно хлопнув ладонями по стеклу, Одди поднялась, – И мы будем ждать его, не делая глупостей, правильно? – двойник тоже выглядел весьма уверенно. И задумчиво косился на кровать за спиной.

Ноги все еще путались друг в дружке и в стащенном хозяйском покрывале, но смогли в целости и сохранности донести Одди до дивана гостиной. Ведь если куда и вернется пропавший Гарфилд, то на свое любимое место. Ещё и ворчать начнет, мол “ты в своем репертуаре, Одди”, “так вляпаться мог только ты, Одди”. И смех и страх – «Интересно, а я его хоть пойму?». Осознание того, что она, вероятно, навсегда утратила возможность хотя бы понимать рыжего друга, заставило поежиться и поплотнее завернуться в покрывало, пахнущее старой понятной жизнью. Да, действительно, в такой переплёт могла попасть только Одди.

А у беды, как известно, компания большая и бесцеремонная. Не успела Одди даже задуматься о том, чтобы сбежать от мыслей в спасительный мир снов (а вдруг получится проснуться снова псом?), как до ее ушей долетел посторонний шум у чёрного хода. Пожалуй, если к вечеру на город нападет гигантский огнедышащий комар, Одди даже не удивится. Подумать только, первый грабитель за время отсутствия Джона и Лиз, а она в такой беспомощной форме. Взглянуть хотя бы на эти когти – не выдержали даже сражения с ошейником. А голос? Смех, да и только, «лай чихуахуа и то опасней звучит». Но не станет же она трусливо забиваться под диван? Не грозовая же туча пытается сейчас проникнуть в хозяйское жилище, которое Одди поклялась защищать, во что бы то ни стало. «Ещё посмотрим, кто кого!», какой отличный шанс проверить, насколько остры человеческие зубы. Да и эффект неожиданности должен быть на её стороне. «Хоть кто-то должен же?».

Схватив первое, что попалось под руку, Одди выскочила в коридор, по дороге едва не свалив журнальный столик, и тихонько, по стеночке, пошла на звук. Сердце стучало так оглушительно, будто хотело докричаться до неизвестного – беги, чужак, Одди идет! Одди уверена в себе! У Одди вовсе не дрожит рука, прижимающая покрывало к груди. «Успокойся», это всего лишь новое тело. Умений-то никто не отбирал, правда? «Нужно просто набрать побольше воздуха и…»
Арарарарарарх! – воинственно закричав («ладно, возможно, это не так просто»), Одди выскочила из-за угла, наставив на взломщика подобранное на диване грозное оружие… «Ох, да быть того не может, ну!»

Пульт от телевизора в ее руке даже не пытался выглядеть угрожающе.
«Предатель!».

+2

3

Кто-то скажет, что воровать еду у соседей – дурной тон, Гарфилд же скажет, что дурной тон – это не помочь соседям избавиться от лишней еды, а то, что они ещё не знают, что у них такая есть, так это пустяки, скоро поймут. Не просто так же из соседнего дома постоянно слышатся причитания о лишнем весе, произносимые тремя разными голосами. Можно сказать, что Гарфилду надоело это терпеть, и вознамерившись самыми благими намерениями, он решил вновь примерить на себя роль героя, уничтожив чужие запасы еды. Ведь как, нет еды – нет лишнего веса. Такую логическую цепочку способен выстроить даже пятиклассник и то, что его три замечательные соседки ещё об этом не додумались, только сильнее убеждали этого рыжего негодника в том, что им отчаянно нужна его помощь. И, казалось бы, никакой дополнительной мотивации уже не требуется, Гарфилд и так готов бескорыстно набить своё пузо чужой провизией [всегда и везде], но всё-таки осознание, что этим фактом особенно будет недоволен один пренаглый чёрный кот, тоже живущий по соседству, сделали эту идею ещё более привлекательной. И, конечно, примерив на себя маску добродетели, Гарфилд не мог не втянуть в это Одди, очень щедро поделившись с ним едой в этот раз – шестьдесят на сорок. Ох, если бы он только знал, что его ждёт…всё равно съел бы всё до единой крошки, потому что еда. Она не предаёт, не бросает и не делает больно, а если и да, то кто-то её подставил, не иначе.

Гарфилд не помнил, как заснул, потому само пробуждение стало для него неожиданностью. Ошейник Гарфилд не носил, а если Джону и удавалось нацепить на него эту удавку, то очень ненадолго, поэтому открыв глаза, некогда рыжий кот не почувствовал никакого дискомфорта. Не было никакого желания шевелиться, что для рыжика уже давно стало естественным состоянием, и потому какое-то время Гарфилд просто лежал на спине, созерцая чужой потолок, наслаждаясь ещё непрошедшим чувством сытости и дивясь тому, каким длинным кажется собственное тело сейчас. Впрочем, он всегда был слишком ленив для беспокойства о таких пустяках, как непривычные ощущения, а сейчас и вовсе был равнодушен к ним. Его даже не волновало, что в любой момент может войти кто-нибудь из хозяев дома и уличить его, ведь коту ничего не будет, ну даже если пожурят немного, подумаешь! Он ещё котёнком научился игнорировать нравоучения и вообще всю критику в свой адрес. [Все великие люди столкнулись с непониманием – вот он каков, удел выдающихся.] В прежнем своём обличие он мог бы провести на чужом полу пару часов, но в нынешнем уже через десять минут блаженства лопатки вдруг начал покусывать холод, а спина начала протестовать против столь жёсткого ложа. И всё это наконец показалось Гарфилду удивительным, ведь насколько изнеженным он ни был, а наетые великим трудом бока и мех позволяли ему с комфортом расположиться практически в любых условиях, просто он любит ворчать и заставлять окружающих заботиться о себе. Вот и сейчас он вспомнил об Одди только тогда, когда почувствовал необходимость его заботы. –Одди, приятель, посмотри не завалялось ли у них одеяло в гостиной! – даже не удосужившись поискать друга взглядом, то ли попросил, то ли приказал Гарфилд. Он так привык, что это странное блондинистое существо всегда вертится где-то рядом, что не сразу заметил его отсутствие. «Куда подевался этот дурак, когда он так нужен?» – ворчит про себя Гарфилд и поднимается на ноги, решив, что не дело мёрзнуть – ещё заболеет, вернётся Джон, а эта его ветеринар сразу кинется уколы ставить. Нет уж. Не доставит он ей такого удовольствия исколоть его иголками.

Уже в воздухе рыжий когда_то_кот понимает, что поспешил и вообще зря всё это затеял, не такой уж и холодный пол, а ему давно пора было подумать о закалке. И оседает на пол, прислоняясь спиной к одной из кухонных тумб, вытягивая ноги [не лапы!] и начиная удивлённо на них таращиться. «Так вот почему вдруг стало так высоко! Но…разве это мои?» – паника ещё не сжала свои костлявые пальцы на его горле, но уже ласково гладила по затылку, обещая вскоре более близкое знакомство, а Гарфилд тем временем судорожно сглатывал слюну и завороженно шевелил пальцами ног, не способный сейчас думать о чём-то другом.  «Мои» – твёрдо решил он про себя после пары минут таких упражнений. Уж своё он всегда узнать умел, этого у него никакая магия не отнимет, а что ещё, кроме магии могло сотворить это, он не знал.

«Может это сон?» – предположил Гарфилд, ведь бывает же так, что ты думаешь, что проснулся, но на самом деле спишь, так реалистично всё выглядит. И, конечно, ему был известен только один способ проснуться, а именно ущипнуть себя. Благо, теперь это сделать было удобнее, ведь руки оказались такими же странными, как и ноги. Вернее, просто человеческими. Гарфилд ещё не оглядывал себя и просто надеялся, что выглядит не совсем ужасно, если лицо и остальное тело остались кошачьими, хотя хвоста он уже явственно не ощущал. И, конечно, рыжик очень надеялся, что всё поправимо. И очень скоро. Вот прямо сейчас.
[Раз…Два...Три…]
Вскрикнув от боли, Гарфилд обнаружил, что не рассчитал силу. И более того, был уверен, что не проснулся.
-Не сон…–обречённо выдохнул он и тут же услышал возню где-то в доме и приближающиеся голоса. О том, чтобы теперь показаться хозяевам в таком виде и рассчитывать на безнаказанность, не было и мысли. Кем или чем бы он сейчас ни был, а умилить он сейчас точно никого не сможет. Нужно было срочно придумывать как выбираться, первоначальный план смыться через дырку для котов в парадной двери провалился. Прежде чем снова подняться на ноги Гарфилд зажмурился и открыл глаза уже стоя, удивлённо оглядываясь вокруг и понимая, что не так уж страшно, даже забавно, а главное с таким ростом не придётся придумывать изощрённые способы добычи еды, которую Джон по наивности своей постоянно пытается от него спрятать. Так что рост он может быть и оставил бы.
Оценить остальные преимущества произошедших изменений ему не дали голоса, которые раздавались уже прямо за дверью, вынуждая действовать быстро, без подготовки и не раздумывая. Гарфилд даже не помнил, как схватил первую попавшуюся сковородку и полез в окно, оказавшись на улице ровно в тот момент, как в чужой кухне отворилась дверь. И, конечно, он не хотел даже пытаться вспоминать как бежал через дорогу к дому, который читал своим, абсолютно голый, прикрывая сковородкой интимное место. Вряд ли это было сознательно, скорее какие-то животные инстинкты, которые, слава кому бы то ни было, не сбежали вслед за привычной ему формой.

Уже на заднем дворе, спрятавшись в листве и немного переведя дыхание, Гарфилд с удивлением отметил, что бегать-то ему стало намного легче и отдышки такой нет. Джон точно бы гордился, если бы знал, как быстро он добежал, вот только Джону не нужно знать ни о чём из того, что произошло сегодня. Придя в себя и решив, что лучше разбираться со всем остальным дома, желательно в компании лазаньи и желательно уже после того, как он найдёт Одди [хотя, как ему поможет последнее он ещё и сам не знал, но чувствовал, что сойдёт с ума, если ещё немного будет оставаться один], поспешил зайти в дом. И впервые Гарфилд порадовался наивности Джона, который хранит ключ от двери под ковриком. Всё ещё прикрываясь сковородкой, он наконец уговорил собственные пальцы справиться с непривычной для них работой и открыть замок, но стоило распахнуть дверь, как на него выскочило нечто вопящее, укутанное в знакомое одеяло и с пультом в руке.

В другой ситуации Гарфилд бы рассмеялся, но сейчас только испуганно вскрикнул от неожиданности, выставил вперёд руку со сковородкой для защиты, но быстро одумался и вернул её на место. Вопрос был только один, но сформулировать его оказалось так сложно, что он решил оставить это на потом.

В стрессовых ситуациях Гарфилд вдруг начинает думать очень быстро. В конце концов, он ведь ленивый, а не просто глупый. Поэтому быстро приходит к одному единственному предположению, которое вырывается из него смесью облегчения и разочарования. –Кто ты…Что…Одди? – Ну а кто ещё мог стоять укутанным в одеяло, превратив пульт в оружие и издавая такие нелепые звуки? Какая-нибудь местная сумасшедшая, но то обстоятельство, что она забрела в его дом именно сегодня кажется крайне сомнительным. –Это я, Гарфилд. А теперь хватит тыкать в меня пультом, лучше притащи мне тоже одеяло, – привычно командует он, бесцеремонно протискиваясь мимо Одди в дом с единственным желанием скорее оказаться в своём любимом кресле в надежде, что привычный мир вдруг прекратит обижаться и вернётся обратно. Он чувствует как истерика сдавливает его в своих удушливых объятьях и больше не находит в себе сил удивляться чему-либо. Возможно, это способность вернётся к нему, когда он поест. Хотя впервые за свою жизнь Гарфилд чувствовал, что вряд ли сможет съесть хоть кусочек.

+2

4

Камень разбивает ножницы, ножницы разрезают бумагу, бумага заворачивает камень. Сковородке и пульту в этом общепринятом круговороте взаимодействия места не досталось, но Одди, сверлящая взглядом свое несуразное оружие, подозревала, что победа останется за незваным гостем. «Лучше бы взяла ошейник», едва ли ему есть разница, кого душить. Впрочем, рано размахивать белым покрывалом и вручать ключи от дома – незнакомец не спешил использовать сковородку по боевому её назначению. И вообще, похоже, воспринимал её как некий модный аксессуар, прикрывая…

Пресвятые кости! – воскликнула Одди, поднимая глаза. Похоже, не у неё одной утро выдалось щедрым на приключения и жадным на одежду. Ей бы проявить немного понимания и участия, но тщетно – смех рвался наружу, несмотря на все уговоры совести и сжатые губы. Всё это было так нелепо и нереально… «будто какой-то розыгрыш», ворвавшийся в её жизнь с телеэкрана. Вот только ни одна из кнопок пульта не работала на незнакомца, да и он сам не спешил подхватывать её сдавленный смех и показывать, куда улыбаться и махать рукой. Зато он знал её имя.

Одди даже смеяться перестала и завертела головой, оглядывая себя – ничего не изменилось, тело всё ещё выглядело очень даже человеческим. А вот гость, если внимательно приглядеться, вдруг показался смутно знакомым. Было что-то привычное в этой самоуверенности, чрезмерной для голого человека в чужом доме, пусть даже вооруженного сковородкой. Не то чтобы у хозяйских знакомых было обыкновение заваливаться в гости в чем мать родила с кухонной утварью наперевес… но всех лиц же не упомнишь, всех друзей не воспитаешь. Не бросать же человека в беде, оправдываясь, что «а папы нет дома». Нужно предложить ему чаю, одежду, мотоцикл, «или что там ещё у людей принято?».

Да-да, я Одди, а вы… Гарфилд, – реальность решительно отказывалась быть нормальной и играть по правилам. А ведь Одди только-только загордилась тем, как здорово всё придумала. Даже не успела задуматься о том, что понятия не имеет, как заваривать чай. Весь её воодушевленный настрой оборвался в один миг. «Гарфилд?». Будто кнопка паузы наконец-то сработала. Видит Бог, Одди не помешала бы передышка. Кажется, глупый пёс всё-таки что-то сломал в этой странной человеческой голове, которая теперь только и могла, что повторять одно и то же имя. То вслух, то про себя. Так называемый “Гарфилд” чинить ничего не собирался – прошел мимо безо всяких пауз. Легко и просто, как к себе домой. А Одди только и смогла механически развернуться вокруг своей оси, провожая его взглядом и пультом. Казалось, скрип шестерёнок в её голове должен быть слышен даже на улице. – Но Гарфилд – кот, – хорошенько всё обдумав, пробормотала она. Тем самым тоном, которым Лиз обычно говорила перед тем, как сделать укол. И, как всё что угодно, сказанное голосом хозяйки, мысль показалась весьма здравой. Настолько, что Одди решила – ею обязательно нужно поделиться с это-я-Гарфилдом. Возможно, он просто запутался. Такое бывает даже с псами, а уж с людьми и подавно. Возможно, еще не всё потеряно.

«Вы что-то путаете! Гарфилд – кот!», слова застряли в горле и Одди вместе с ними – в дверях гостиной. Почему-то повторить свою удивительно разумную мысль вслух оказалось невероятно сложно. То ли из-за того, что Одди очень хотелось, чтобы рыжий друг нашелся вот так быстро и самостоятельно, пусть даже в неожиданной форме. То ли из-за самой этой формы, вольготно расположившейся в кресле. Как дома. «И всё-таки»

С одной стороны, перед ней, без всяких сомнений, был человек. Существо, по умолчанию говорящее только правду. С другой – человек этот утверждал, что он является Гарфилдом. То есть – котом. А с котами (пусть даже самыми лучшими и рыжими) всё не так гладко. Хотя Гарфилд уже давно завоевал место самого близкого друга Одди, а друзьям она привыкла верить. «Но Гарфилд – кот!», а перед Одди, как вы помните, был человек. Не кот. «Но»… от замкнутого круга мыслей в глазах начало рябить, а в голове вновь что-то противно заскрипело, и Одди поняла, что пора раскладывать всё по полочкам. И не только в своей голове.

Мне кажется, вы… – приблизившись к нарушителю спокойствия, вкрадчиво начала она. «Что-то путаете? Сошли с ума? Рехнулись? Спите? Шутите?». Верные слова не подбирались, – …вы… – Одди вздохнула. Глубоко. И еще раз, для верности, чувствуя уже, как губы сами собой растягиваются в улыбке. Обоняние ещё никогда её не подводило.
…Гарфилд! Гарфилд, это правда ты! – сообщила она так торжествующе, будто для друга это тоже могло быть новостью дня. По крайней мере, если бы ей с утра кто-то честный сказал, что она – это она, Одди была бы весьма благодарна. – Тебя-то как угораздило? Ты что… в таком виде по улице шел? И почему у тебя на лице шерсть? Ты не замерз? Конечно, замерз. Любой бы замерз. У людей такое неудобное тело, да? Как они живут вообще! Вот, держи, – протараторила она, то беззастенчиво тыкая пальцами Гарфилду в бороду, то хмуря брови и укрывая его своим покрывалом, – Я себе другое принесу! – и скрылась в хозяйской спальне, продолжая прятать стыд («Как я могла сомневаться?!») и удивление («Значит, котам тоже иногда не везёт») за звонкой болтовней.

Одди-2 по ту сторону зеркала тоже суетилась, сгребая одеяло с кровати и деловито осматривая полки шкафа. «Тоже нашла, значит. Как замечательно», недавнее отчаяние казалось теперь таким далёким и незначительным, а внезапное превращение – и вовсе пустяком.
Как думаешь, Джон будет не против, если мы одолжим его одежду? У Лиз она такая сложная. Нет, правда, зачем тут за... ай! Всё в порядке! Я в порядке. Просто сегодня все застёжки взбесились. Представляешь, меня чуть не задушил мой собственный ошейник. Даже синяк остался, да-да! Выглядит жу-у-утко, – на мгновение Одди выглянула из-за двери, запрокинув голову и демонстрируя красочный след на шее, и вновь исчезла, громко вещая о своей утренней битве, которая точно войдет в историю (если ещё не). Она честно старалась не приукрашивать и делать паузы в самый подходящий момент, чтобы верный слушатель смог перевести дыхание, пока Одди тщетно пытается найти один единственный воротник среди сотни («нет, серьезно, сколько их тут?!») рукавов. – Короче, я выиграла. И, если ты вдруг не догадался, выжила, – а с футболкой не справилась. Видимо для того, чтобы влезать в них с той же легкостью, что хозяева по утрам, нужно быть человеком дольше получаса. Но Одди не спешила унывать и, затянув пояс халата – квинтэссенции простоты и комфорта в этом хаосе пуговиц и молний, – подхватила с пола ворох одежды, завернутый в одеяло. Пусть кот разбирается, куда и (самое главное!) как это все надевается. Хватит с Одди подвигов на сегодня.

А ты? Без приключений совсем? Ну, если забыть про то, кто мы теперь. Мы же люди. Ну, вдруг ты забыл. Безумие какое-то, да? И как так вышло… Ты хоть что-нибудь понимаешь? – и вдруг замерла, не дойдя до дивана всего пары шагов. Осознание было несколько запоздалым, но поражало не хуже грома в ясную погоду.
Ты меня понимаешь?

Отредактировано Odie (Пт, 3 Июн 2016 20:48:01)

+1


Вы здесь » DeLorean Ride » «В» значит вдохновение » μεταμόρφωσις


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC