DeLorean Ride

Объявление


Cheshire CatLornaRaphaelStevenCarrieClarke


эпизоды ○ 18+

С началом лета, дорогие гости и игроки DeLorean Ride! Надеемся, что учащихся не сильно придавила сессия, желаем успехов, а также ждём вас назад! Всем новичкам вдохновения.


FAQПРАВИЛАЗАНЯТЫЕ РОЛИТОЧКИ ФАНДОМОВГОСТЕВАЯНУЖНЫЕ MUST HAVE!ХОЧУ К ВАМШАБЛОН АНКЕТ

activists of week




В конце концов, он отлично помнил всех своих жертв. Всех, до единой. И ту миловидную женщину на переднем пассажирском сидении он помнил очень хорошо. Её испуганный, ничего не понимающий взгляд. ►►►



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DeLorean Ride » «В» значит вдохновение » desperate cry and thin thread of hope


desperate cry and thin thread of hope

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

desperate cry and thin thread of hope
“Man cries, his tears dry up and run out. So he becomes a devil, reduced to a monster.”
― Kohta Hirano

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

http://s8.uploads.ru/ti87T.gifhttp://s2.uploads.ru/CBqWM.gif

В САЛОНЕ DELOREAN
УЧАСТНИКИ ЭПИЗОДА

ДОРОГИ? НАМ НЕ НУЖНЫ ДОРОГИ!
ГДЕ? КОГДА?

Anakin Skywalker, Kylo Ren

34ABY | Финализатор, личные покои Кайло Рена

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••


Он привык обращать свои мысли к тому, кого почитал, как личное божество и искренне верил, что рано или поздно будет услышан.
А что, если его монолог никогда не уходил в пустоту? Что, если его действительно слышат? И что, если это делает немного не тот, кому адресовалось всё, что болело и кипело в мятущейся душе? Что, если ответ Дарта Вейдера, словно порыв урагана, размечет тот замок, который из грязи, щепок и пепла очень усердно возводил для себя Кайло Рен до этих самых пор?
Что будет тогда, когда шоры окажутся сняты, когда станет ясно видно лицемерие и ложь, но совсем не тех людей, на кого Рен все это время направлял свой гнев и презрение. Что будет?
И как будет жить Кайло, когда в слабом еще луче Света, коснувшемся его, проявятся тончайшие нити, тянущиеся от него к скрюченным пальцам Верховного Лидера? Захочет ли продолжать подчиняться, или...
Что случится тогда?


+1

2

История циклична, и даже слепой заметит это. Нет ни Света, ни Тьмы – есть их вечная борьба, смесь, толкающая огромное колесо жизни по дороге, упирающейся в бесконечно далекий горизонт. Как абсолютно хороших людей не бывает, так и абсолютно плохих. Это вечно шатающиеся весы, удерживаемые Силой, и в ней тоже нет никаких сторон; есть только помыслы и действия людей, которые ею пользуются. Никаких предрасположенностей, есть только выбор, когда колесо проделывает полный оборот и начинает все сначала, с новыми героями нового времени. Сколько поколений оно уже размололо в своем неторопливом ходу и сколько еще будет закручено в него? По странной иронии, Энакин сам дал начало стремительному круговороту: такова обратная сторона избранности, великий человек проклят своим величием и ничего не может с ним поделать. Ему же досталась и сомнительная честь наблюдать за тем, как узел, который он завязал, продолжает затягиваться на галактике. Не его руки теперь отбирали жизни невиновных, и вместе с тем от него не уходило противное чувство, что он делает это сам. Он посеял зло, которое до сих пор давало ростки и двигало, двигало темную историю дальше. Так сколько еще судеб оно раздавит? Так можно ли разомкнуть порочный круг, если сотворил его сам?

Скайуокер долго смотрел на юношу, достаточно долго, чтобы остро слышать его один-единственный страх. Дарт Вейдер погиб, исчез вместе с Императором, но кое-что осталось. Память, страшная память, которую не вычистить ничем, и даже в силе времени он сомневался. Кайло Рен усиленно вдыхал ее, питался ей старался сделать из себя подобие того, что жило в черных доспехах. Круг замыкался где-то на этом месте. Темный владыка и его последователь, дед и его внук. Внук, надо же... Энакин с трудом мног представить себя на месте отца, и кажется даже это у него получилось так себе, а тут еще дальше. Но дальше – не значит меньше Силы. Во вселенной все могло быть относительно, но сокрытая в крови Скайуокеров мощь оставалась постоянной, сколько не разбавляй ее временем. И угрозы оставались на прежних местах, у Темной стороны все еще были на них планы. Люк победил только в одной из битв. Другие еще предстояли, и Энакину тоже: уже не за себя, а за души тех, кто связан был на свою беду с ним родством. Ему действительно следовало чувствовать себя виноватым, но оно, кажется, не сходило с него ни на минуту. Лея ненавидела его, вполне открыто признавшись в этом, и наверное невзлюбила отца еще больше, когда ее сын ступил на эту же дорогу. Только это не значило, что сам Скайуокер отвернется. Мальчик, пришедший за ним на Звезду Смерти, научил его, что кое-что следует делать бескорыстно, просто потому, что любишь. Любовь становится безумной, когда ты желаешь владеть человеком, а любовь – это уважение. Выбор своей дочери он уважал, тем более, что он был оправдан. И вне зависимости от этого, он мог кое-что еще сделать для нее, не требуя ничего взамен. Скорее всего, она даже не узнает.

– Бен, – даже отчасти странно окликать именем учителя другого, но призрак молодого юноши, кажется, ничуть не смущается с виду. Энакин только останавливается у оплавленного огнем шлема, в чьих объятиях был зажат череп. Значит даже больше, чем может показаться: тяжелый черный пластик точно так же сжимал Тьмой его мысли, и освободиться от нее на самом деле равносильно смерти. Оторваться от пустых глазниц, собственных глазниц, кое-где скрытых под неприглядными искореженными кусками маски не так и просто, но он переводит взгляд на угловатую мальчишескую фигуру. – Или Кайло? Не думай, не праздное любопытство... – он проводит полупрозрачной рукой почти по шлему, но и не требует больше, ему все равно ничего не удастся ощутить. – Меня тоже ужасно злило, когда кто-то называл меня иначе, чем я того хотел, – впрочем, не так уж он и чужд материальному миру. Скайуокер присел на край постели, пытаясь разглядеть под глухим забралом  кого-то, к кому сейчас хотел обратиться.

+1

3

"Дорогой дедушка!"
...
"А в последних строках этого письма прошу: забери меня отсюда!"

Если бы он писал письмо великому предку, то не знал бы, что вставить между первой и финальной его фразой...

Это, наверное, был первый раз, когда Кайло нечего было сказать Великому Лорду. Слова словно враз потеряли свой смысл, и всё, что скрывалось за ними – тоже. Он отчаянно прогонял через свое сознание – раз за разом – все последние события и слов для Лорда Вейдера становилось с каждым таким кругом все меньше и меньше.

С того момента, как Кайло очнулся, он произнес от силы несколько слов, и то, лишь при общении с Верховным Лидером. Сноук не казался разочарованным или не показывал этого, приводя магистра Рен в отчаяние своим равнодушием. Кайло ждал порицания за провал, ожидал наказания и даже мысленно благословлял его, потому что заслужил. Однако наказания не следовало и это терзало мужчину наравне с гневом и жгучим стыдом, без того разрывающим его изнутри как острые хищные когти.
Сноук бросил ему тогда лишь жалкую горстку слов: "Пусть твой провал послужит тебе уроком. Жди." – это было все. И это хватило для того, чтобы Кайло неимоверно мучился теперь. Какой урок он должен был извлечь? Чему научиться?
Принести свои тревоги на алтарь Лорда Вейдера не было сил: внутренний страх словно сковал Рена. Кайло предпочитал вновь и вновь просеивать воспоминания в поисках ответа.
Все, что он помнил: боль. С каждым разом более густая, вязкая, черная как сама Тьма. Боль, которая поглощала его и которая должна была сделать его сильнее...
И где же она, эта сила? Что, что, что он сделал не так?
Хотелось выкричать отчаяние, которое только нарастало от понимания того, что зашел в тупик, из которого не видно выхода. Никакого. Совсем никакого. Даже крошечного, размером с мышиную нору. Нет.
Но Кайло молчал. Молчал тяжело, мрачно, страшно. Лелея свой внутренний безумный огонь как величайшее сокровище. Если он не может найти ответ сейчас, он найдет его позже, когда завершит то, что прежде обернулось поражением.
Возможно тогда он снова сможет говорить с Лордом, единственным, кто выслушивал его и понимал. Единственным, кто ждал его в  этой пустой аскетичной келье.
Кайло молчал и теперь почти не снимал маски. Нет, он не стыдился нового себя. Он и раньше достаточно ненавидел свое тело для того, чтобы сейчас почти радоваться тому, что внешняя оболочка становится подстать его гнилой искаженной сути. Рен боялся того, что его боль и гнев вытекут наружу вместе с дыханием, а этого он допустить пока что никак не мог. Исключением, ради которого он допускал послабление собственной аскезы, был воздух его покоев.
Здесь не работали воздушные фильтры, и царил вечный полумрак, сюда никто не входил без разрешения. Да и с наличием такого. Безумцев и самоубийц в окружении Рена не наблюдалось.
Воздух в этом помещении казался тяжелым от затхлости и запаха. Пахло горелым. Прахом. Смертью. Безнадегой. Любимый парфюм Кайло Рена. О, как он хотел, чтобы этот восхитительный аромат носился в воздухе каждой обитаемой планеты во всей галактике!
Рен снял маску, расширившимися, словно у дикого зверя ноздрями втянул в себя порцию благодатной отравы, бросил быстрый отчаянный взгляд на алтарь Великого Лорда и горько прошептал:
– Я все еще недостоин твоего величия, Лорд.
Маска вновь заняла свое место, скрывая под собой бледное лицо с заострившимися чертами и ярким росчерком шрама. Магистр погрузился в дикую круговерть воспоминаний, терзающих его.
Кайло занырнул туда настолько глубоко, что незнакомый голос, дико чуждый в привычной тишине каюты, заставил его крупно вздрогнуть и вскинуться, опираясь на локти.
Бен...
Слово короткое, резкое, словно пощечина. Оно и было пощечиной для Кайло, и стоило огромных усилий унять гнев, огненной волной рванувший наружу, ослепивший так, что под веками затанцевали кровавые круги.
"Нет, это особый дар, не для кого попало."
Кайло сглотнул вязкую слюну, но на полупрозрачную фигуру все так же пялилась глухая маска, надежно скрывая белое ошарашенное лицо.
– Мертвец? Мертвец зовет мертвеца.
Истерический смешок больше походил на предсмертный хрип. Голос на выходе звучал прекрасно безжизненно и страшно. Никто и никогда не должен больше усомниться в том, что за сплошной черной стеной прячется самый настоящий монстр. Маленькая мусорщица была совершенно права в этом. И что его тогда дернуло доказывать противоположное? И, самое главное, чем обернулась для него эта глупость? Глупец, что еще можно сказать?
Глазницы маски вперились в призрака:
– Кто бы ты ни был, ты опоздал. Бен, к которому ты пришел, мертв и здесь нет никого, кто оплакивал бы его.
Кайло старался не выдать того, что им овладели чувства помимо гнева и боли. Это был довольно странно, потому что Рен начал забывать каково это, испытывать обычное человеческое любопытство. Он резко сел на сбитой в неопрятный клубок постели, похожей больше на разворошенное гнездо большой птицы, и отодвинулся от призрака как можно дальше.  Но даже этого ему показалось и мало и в итоге грозный магистр решил, что алтарь Лорда просто обязан отделять его от странного гостя, и лишь заручившись молчаливой поддержкой дедушки, задал свой закономерный вопрос:
– Так кто ты?
И еще один, не менее закономерный:
– Что тебе нужно?

+1

4

«И наполнилась земля его идолами: они поклоняются делу рук своих, тому, что сделали персты их». (Ис. 1:8)
– – – – – – – – – – – –

Энакин Скайуокер отчасти питал страсть к эффектным появлениям. Кто-то восхищался этим, кто-то ненавидел его за это. Впрочем, за не самую долгую, но впечатляющую жизнь он сполна получил и того, и другого, теперь, после того, когда этот путь был весьма логично завершен, не знал, что с этим делать. Черное и белое не существуют вместе, они взаимно исключают друг друга, и поэтому большинство вещей, так изначально созданных Силой, никогда не имеют чистого цвета. Есть только много оттенков серого, даже солнечный свет не так ярок, как кажется, а ночь не так темна. Равно как и мертвые не настолько мертвы, как кажется поначалу... Говорят, когда ушедшие оставляют свой заслуженный покой, меняя его на изменчивость жизни, то на это должна быть стоящая причина. На Скайуокера, правда, покой действовал совершенно обратно – дела рук своих будто резали закрытые глаза, нестерпимо болели на душе, к которой вдруг вернулась прежняя острота ощущений. Он и не собирался этому противиться. Сила оказалась благосклонна к нему, но не думала оберегать его от причитающегося ему наказания, и он скорее сам наказывал себя, невольно или вполне осознанно.

Вот, еще одно его наказание, скрывавшее себя за черными глазницами, не отбрасывавшими в полумраке ни блика. Империя не была худшим, крепко сжимавшие галактику тяжелые металлически руки – тоже. Вот, худшее, когда умершие звери перерождаются с новыми лицами или и вовсе без лиц. Худшее, когда у мертвых больше власти, чем у живых, когда почетное место занимает оплавленный череп, вырванный из земли, где он прежде покоился с миром. Хотя, это ли худшее? Не будет ли далее чего-то страшнее? Человеческий разум вполне способен и любит обманываться. Они не видели всего, и всего им никогда не увидеть, не познать: призраки они или нет, они люди. А в характере людей ошибаться, возлагать слишком много надежд. В характере судьбы – обманывать ожидания и рушить хрустальные замки. Разве что, один из смертных может быть настолько дерзок, что рискнет пойти против сложившихся стереотипов. Да, больно падать с высоты, если задирать нос, но многое брать на себя – тоже привычка.

– Потревожив мертвых, следует ждать, что однажды они к тебе явятся, – его губы тронула чуть кривая улыбка, в некотором роде выражавшая, по крайней мере, отсутствие восхищения тем, что остатки лорда Вейдера были весьма нагло разорены, даже для таких целей. – Мое имя Энакин. Энакин Скайуокер, – он посмотрел иначе, чуть строже, поднявшись будто на ступень выше, взирая теперь чуть свысока, где-то оценивая юношу напротив. – Я твой дед, – впрочем, он надеялся, что внук сообразит быстро. Вознося свои просьбы и чаяния, Кайло Рен скорее всего, где-то в своих мечтах, самых смелых и наивных, мечтал увидеть Дарта Вейдера своими глазами. Но таким ли он хотел видеть его? Человека ли, который был по злой воле заперт в доспехах? Взрослому мальчику пора бы понять, что, какие бы слои металла и черного пластика не укрывали живое под собой, человек, смертный, совершивший огромное количество ошибок, ослабленный и догорающий живьем, оставался основой, на которой держался устрашающий костюм, маленькая тюрьма, уйти из которой значило бы лишиться жизни. Он не низвергал его идолов, а, скорее, раскрывал новое в прежних, чтобы однажды, не сейчас и даже не завтра, Бен Соло смог бы примириться с Кайло Реном, осознав, что они стороны одной, неразменной монеты. Энакин рукой указал на место рядом с собой, явно не ожидая никаких отказов: Скайуокер небезосновательно привык их игнорировать и не слышать.

Отредактировано Anakin Skywalker (Пт, 10 Июн 2016 06:02:39)

+1

5

Кайло до белизны костяшек сжал края своего алтаря. Он цеплялся за этот жуткий ритуальный предмет, как утопающий за соломинку, потому что казалось – тело не желает больше служить ему. И дело было вовсе не в состоянии здоровья Рена – он уже не был настолько разбит, как несколько дней назад.
Кайло был поражен, растерян и растрепан, словно птичье гнездо после урагана. Энакин? Дед? Уголки его губ скорбно опустились вниз, как у ребенка, которому дали пустую обертку от конфеты. Энакин? Но как же так? Кайло верил, хотел верить совсем в другое: его дед никто иной, как Дарт Вейдер, страшная и прекрасная легенда Галактики, а не этот молодой парень, почти мальчишка с красивым лицом и печальными глазами. Кайло чувствовал себя преданным и это неожиданно оказалось больнее всего, что он испытывал раньше.
Он глотал воздух, как вытащенная на берег рыба, его голова разрывалась от боли и казалось, что еще немного, и из глаз хлынут кровавые слезы.
Кайло хотелось бежать от этого призрака, как от самого жуткого своего кошмара и одновременно крушить все, что попадется под руку. Под рукой оказался только алтарь. Его единственная ценность, все, чем он дорожил в этом мире.
Прах серым облаком потревоженных душ взметнулся и на мгновение завис в воздухе, словно сомневаясь, куда лететь: вверх, к небесам или вниз, к земле, которой он давно принадлежал? Но здесь не было ни неба, ни земли и печальные хлопья еще некоторое время кружили в воздухе, ища пристанища.
Мертвый идол Кайло с пустыми глазницами откатился в угол каюты и теперь пялился оттуда осуждающе и грустно. Рен, не выдержав этого взгляда, метнулся за оплавленным шлемом и поднял его, трепетно прижал к груди, словно извиняясь за свой глупый порыв.
– Т-ты не мой дед, – побелевшие губы едва двигались, поэтому вместо уверенных резких слов вышел жалкий едва слышный сип, – Я говорил с Вейдером и не... – Кайло сглотнул насухую, понимая, как безумно звучат его слова, будучи произнесенными вслух, – звал тебя.
Почему Энакин? Зачем Энакин? Что это за насмешка? Что еще мать скрывала от него? А Люк, Люк Скайуокер, что такого важного нечаянно забыл сказать ему "любимый" дядюшка?
Кайло почти ненавидел своего нежданного гостя, словно бы именно он был виноват в том, какую боль и разочарование испытывает сейчас магистр. Взрослый, тридцатилетний мужчина, готовый расплакаться сейчас, как сопливый юнлинг, расшибивший коленку.
Проклятье! Связь с дедом, которую Кайло вообразил себе, оказалась пустой обманкой, больной фантазией. Неужели он и вправду безумец, очарованный несбыточной фантазией, обманутый призраком величия и потерявший себя в этой мути, провонявшей трупами и пеплом?
Рен тяжело смотрел на неподвижный призрак и желал лишь одного: чтобы тот исчез, чтобы оставил ему его блаженное неведение, чтобы позволил и дальше обманываться, потому что обман этот был слишком прекрасен, чтобы от него отказаться.
Кайло не был готов узнать, что еще, помимо образа деда, было ложью, но и понимал, что ничего больше не будет так, как прежде. Может быть, стоило оторвать вросшее в него безумие безжалостно и разом, как бы ни было больно? Нет, он не хотел, не был готов и не видел для себя перспектив в случае, если придется начинать все заново – он слишком увяз в смерти, чтобы суметь просто жить. Он не хотел.
Пусть все окажется сном, очередным кошмаром, от которого можно очнуться, чтобы жить дальше.
Он не хотел.
Кайло сильнее прижал к себе покореженный шлем Дарта Вейдера, обнял, словно собственное дитя, и замер, потому что так меньше болело. Потому что так, казалось, можно убедить себя в том, что все действительно сон.
Он ждал и ждал, но кошмар не прекращался, а сил терпеть становилось все меньше. Наконец, Кайло не выдержал:
– Почему ты? Почему ты не...
Не Дарт Вейдер? Не тот, кого я ждал? Кайло не знал, что больше разочаровывало его в этом парне, что именно пугало. Зачем он пришел к нему и почему сделал это именно сейчас?
Он заметил жест "деда", но не двинулся с места, напротив, только крепче вцепился в шлем Вейдера и остался стоять в углу, словно наказанный за что-то ребенок.
Он не был готов.
Он не хотел.
Не хотел.
Нет.

0


Вы здесь » DeLorean Ride » «В» значит вдохновение » desperate cry and thin thread of hope


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC